РЕКЛАМА:
Инфо-партнер:
Error code:6

Маршруты

01 Октября

Балеарские острова

Прилетев на остров, мы сразу же отправляемся в порт Пальмы, в Королевский яхт-клуб, ищем пирс, где пришвартована арендованная нами яхта. Отыскать свою яхту совсем не просто – их здесь сотни. Мы собираемся совершить переход с Мальорки к Менорке на скромной яхте с божественным названием «Хуно», то есть Юнона.

Марина в Пальме

Марина в Пальме

В те далекие времена, когда архипелагом не одну сотню лет владели арабы, Пальма называлась по-другому – Медина Маюрка. Остров имел прочную репутацию пиратского гнезда: отсюда пираты-берберы совершали набеги на южное побережье Испании и Франции. В XIII веке каталонцы захватили остров и в буквальном смысле срыли до основания память об арабах – слишком сильным было озлобление против тех, кто держал поколения христиан в страхе. На месте разрушенной мечети возвели кафедральный собор. Строительство растянулось на несколько столетий, поэтому к оформлению его внутреннего убранства успел приложить руку и великий каталонец Гауди.

Дворец Альмудайна, который своим фасадом выходит на центральную площадь старого города, долгое время служил резиденцией Вали – арабского правителя острова. Дворцу повезло – он сохранился: его занял победитель арабов король Хайме Первый. Потом еще много веков здание служило дворцом каталонским и испанским королям. Сейчас там музей. Единственное, что напоминает о былом берберском владычестве – арабские бани. Их построили примерно в X веке. По форме – это классический турецкий «хамам». Свет попадает через отверстия в сводчатом потолке. Здесь не только мылись, но и обсуждали свои дела купцы, работорговцы и капитаны-корсары, в том числе «каиды» – христиане-отступники, принявшие ислам из деловых и корыстных соображений.

В наследство от арабов на Мальорке осталась привычка пить из пуррона – стеклянного «чайника» с прямым длинным носиком. Это – идеальный сосуд для коллективного употребления жидкости с учетом всех правил гигиены, которыми так славились арабы во времена своего владычества в Средиземноморье. В пуррон мальоркинцы наливают теперь не воду, как правоверные, а вино или столь любимую в Средиземноморье смесь вина и сладкой газировки. Пить из пуррона нелегко – нужна сноровка: попытки новичков обычно заканчиваются стиркой.

Все готово к выходу в море. Шкипер Хуан Антонио отлично знает лоцию Балеар – ходит в этих водах с детства. Вечером на архипелаг неожиданно налетает шторм – в этих местах в конце сентября такое случается часто. Выход в море откладывается. К полудню следующего дня стихии успокаиваются. Снимаемся с якоря и покидаем Пальму. Ветра нет – идем на моторе. Шкипер держит курс юго-восток – на заповедный островок Кабрера. Большинство людей, приезжающих на Мальорку, даже не подозревают о его существовании. Он обозначен только в лоциях, и посещают его лишь яхтсмены – к Кабрере разрешено подходить только под парусом. Вокруг Кабреры разбросаны мелкие островки, точнее – голые скалы. Они исхлестаны ветром и изъедены эрозией, как ржавчиной, и потому здесь много пещер и гротов.

Кабрера – местный заповедник. Встать на ночевку здесь можно лишь ограниченному числу яхт, а оставаться – не больше суток. И на все заранее нужно получить разрешение. Узкий проход ведет в хорошо защищенную овальную бухту. Еще до захода солнца мы успеваем вскарабкаться на горку, на вершине которой стоит полуразрушенный замок. За кофе и бренди шкипер рассказывает историю, случившуюся на этом островке во времена наполеоновских войн, когда сюда привезли 9 тысяч пленных французских солдат. Они стали жертвой коварства – губернатор Кадиса обещал отправить «солдат Революции» домой, но обманул и высадил на этом необитаемом острове. Со временем провизия у них кончилась, несчастные умирали в муках и даже, случалось, поедали друг друга. Когда через несколько лет о пленниках вспомнили, то в живых застали меньше половины.

Северное побережье о. Форментера

Северное побережье о. Форментера

Ранним утром мы подходим к легендарной Ивисе, но лоция такова, что нам никак не миновать неразлучную маленькую подругу Ивисы – остров Форментера.

Опытные мореходы говорят, что в Средиземном море ветра всегда либо слишком мало, либо слишком много. В справедливости первой части этого утверждения нас убеждают как собственный свернутый парус, так и наблюдение за регатой, устроенной местными владельцами яхт – им приходится искать ветерок буквально «по капле». Разноцветные паруса беспомощно повисли, и «гонщики» со скучными лицами едва плетутся в сторону Ивисы, Мы идем на двигателе.

Форментера всегда оказывалась на пути пиратов, возвращавшихся домой – в Алжир, поэтому история Форментеры – это цепь пиратских набегов. На плоском острове спрятаться было негде, поэтому местная церковь так похожа на крепость – в ней запирались и держали оборону, благо что в подвале – источник воды. Форментера поражает крутизной своих голых склонов на востоке, а к северу она становится совершенно плоской – здесь находятся прекрасные пляжи.

В 60-е годы XX века Форментеру, как и соседнюю Ивису, облюбовал хиппи. Со времен хиппи Форментера остается территорией веротерпимости. Особенно полюбилась она итальянцам. Отпускников привлекают необычный цвет воды, напоминающий лазурь тихоокеанских атоллов, и пляжи, где никому нет дела – одеты ли вы в модный купальник или на вас вообще ничего нет. Одно из курортных развлечений – посещение соленого грязевого озера.

На закате мы снимаемся с якоря и идем на Ивису. При хорошем вечернем бризе такой переход занимает не больше часа. Столица острова – городок Ивиса – встречает нас так, словно сегодня праздник города. Но такой праздник здесь каждый день в течение трех летних месяцев. Веселье затихает лишь на рассвете.

Сорок лет назад старый район Дальт Вилла был бедным углом, где селились рыбаки. Теперь он превратился в стильный «тусовочный» квартал. Отовсюду несется музыка всех жанров и стилей. Утром же Дальт Вилла – мертвый город: всяк и каждый отсыпается

Погоду нам не обещают. Говорят, идет северный ветер ~ «трамунтана», а с ним, возможно, и шторм. Снасти «поют» – такелаж и теплый восточный ветер «левант» выступают дуэтом. Эту дивную музыку Средиземноморья можно услышать на яхтенной стоянке только в пасмурный день.

В гавань влетает кеч под французским флагом. На палубе суетятся наследники Лаперуза. Кажется, они сейчас врежутся в скопление яхт и местных лодок-яутов. В последний момент шкипер все же выправляет руль и пытается швартоваться кормой. Маневр ему явно не удается – для «паркинга» слишком мало места. Он делает еще одну попытку, слегка задевая другие яхты. Суета на палубе усиливается. Всю эту сцену наш Хуан Антонио наблюдает молча, но на лице его написано страдание. Наконец, он не выдерживает, прыгает в свой «зодиак», подходит к французам, принимает якорь, заводит его и кое-как кеч притыкается на стоянке. А потом, вернувшись на «Хуно», недоумевает, кто же таким выдает шкиперское свидетельство. Он рассказывает нам истории о тех, кто берет яхты в чартер самостоятельно. Из-за каких-то нерадивых арендаторов, которые пытались сами починить гребной винт (сняли его, а когда поставили, забыли что-то прикрутить) чуть не погиб его приятель. Он забрал эту яхту в Ивисе, чтобы перегнать домой в Пальму. Вдруг яхта стала погружаться – полный трюм воды! Он едва успел дать SOS и вывалиться за борт. Приятеля спасли, яхта утонула. Потом ее подняли. Тут-то и выяснилось, что в оставленное отверстие стала быстро поступать внутрь вода.
 
Ивиса отличается от других островов архипелага своей необычной архитектурой. В ней сильно чувствуется арабское влияние – нечто похожее можно встретить только на острове Джерба в Тунисе и на севере Марокко. Каждый сельский дом – небольшое поселение, которое состоит из нескольких строений, прилепившихся друг к другу. Над ними возвышается башня. Во время нападений пиратов в башнях запирались и отсиживались женщины, дети и старики. Все мужчины, способные держать оружие, отражали набег. Один из таких сохранившихся сельских домов называется «Торе де Балафья» – «Башня семьи Балафья». Он разрастался по мере того, как увеличивалась крестьянская семья. Сначала строили спальню, кухню и амбар. Потом пристраивали гостиную, или несколько спален, или загон для скота. Дети вырастали и приводили в родительский дом жену или мужа: дом получал новые площади.

Сейчас эти фермы – историческое достояние островитян. Крестьяне в них больше не живут. В 60-е годы на остров стали понемногу приезжать британцы и другие европейцы. Крестьяне охотно продавали иностранцам эти старые дома с башнями. Приезжие отреставрировали свою новую собственность, превратили крестьянские дома в комфортабельные виллы, почти не изменив при этом их внешний вид. «Торе де Балафья» принадлежит теперь немецкой семье. Модную публику, постоянно приезжающую «клубиться» на Ивису – то есть проводить дни и ночи в клубах и дискотеках, – внутренняя жизнь островитян не волнует.
  
Для того чтобы увидеть Ивису такой, какой она была раньше, пришлось долго ехать, а потом и прогуляться пешком. Мы нашли сторожевую башню, прозванную «Башней пирата». Она стережет скалы Эс Ведра, где перед набегом скрывались морские разбойники.

Слухи о грядущем шторме не оправдались. Пока Ивиса приходит в себя после очередной веселенькой ночи, мы снимаемся с якоря и выходим в море. Ветер попутный, свежий. Хуан Антонио резво поднял парус и решил идти без мотора. Стоит отключить автопилот, который держит современные яхты на курсе, как выясняется, что править яхтой совсем не так просто, как может показаться. Яхта в руках салаг, начинает вести себя, как дикий мустанг – она никак не желает идти по курсу, все время норовит увалиться под ветер, а то и сорваться в опасный крен. Для того чтобы обуздать ее нрав, нужны не только физическая сила, навык в управлении, знание лоции, но и то, что моряки парусного флота называли «способностью слышать ветер», то есть умение на слух определять момент, когда стоит прибавить парусов, а когда убавить.

Прелесть плавания по Средиземноморью под парусом в том и состоит, что ты можешь представить себе, что видели и чувствовали бесчисленные поколения мореходов прошлого. Морские волки, бороздившие океаны, презрительно называют Средиземное море «бассейном», но именно оно стало тем «лягушатником», где люди научились ходить под парусом. В этом «бассейне» нельзя расслабляться: Средиземное море лишь на вид ласково, на деле – коварно, как и любое другое. Мы едва не налетели на риф. Хуан Антонио заметил его в самый последний момент и успел избежать аварии. Но переживал потом страшно: нет большего позора для капитана, чем посадить свое судно на мель.

Гибельные скалы Менорки

Гибельные скалы Менорки

Еще один ночной переход в открытом море при полной луне и под парусом. Под утро входим в узкий, длинный (12-километровый) залив столицы Менорки – города Маон. Генуэзский флотоводец Андреа Дориа говорил, что лучшие порты в Средиземноморье – это июнь, июль, август и Маон, имея в виду, что только здесь корабли могут укрыться в любое время года.

Многие стремились овладеть этим «всесезонным» портом. В начале XVIII века Менорку захватили британцы. Спустя некоторое время остров отбили французы – правда, ненадолго, хотя Вольтер все же успел посвятить этому историческому событию поэтическое произведение. Французы продержались здесь всего семь лет – остров снова взяли британцы. На память о пребывании французов на Менорке мир получил майонез –«соус из Маона», который, по местному преданию, делал здесь личный повар французского губернатора.

В 1802 году Менорка возвратилась во владение испанского короля, но британские штрихи присутствуют здесь до сих пор – например, в виде «падающих» окон-фрамуг (которые здесь называют по-французски «гильотинами») или пузатых, как комоды, застекленных балконов. Сейчас в порту Маона редко встретишь грузовые суда. Сюда, как и в Пальму, заходят теперь только яхты и круизные лайнеры. Прежде же в порту было тесно от пароходов. У причалов всегда стояли пассажирско-почтовые суда, идущие из Алжира в Марсель и обратно. А в портовых кабачках на набережной слышалась речь всех народов Средиземноморья.

Не все корабли доходили до бухты Маон. Те, кому удалось пережить бедствие на море, всегда благодарили за это святую заступницу города Божью Матерь де Грасия. В церкви Божьей Матери де Грасия нам показали «экс вотто» – изображения спасшихся кораблей; их начиная с XVIII века приносили в храм моряки. По этим бесхитростным картинам можно легко представить себе, как выглядели корабли той или иной эпохи. На Менорку налетел северный ветер «трамунтана», которым бывалые моряки пугали нас еще на Ивисе. Трамунтана – бич моряков. На дне вокруг этого маленького острова покоятся сотни, а то и тысячи (если считать со времен античности) кораблей.

В Маоне мы застали фиесту (или «фесту», по-каталонски) в честь Божьей Матери де Грасиа, заступницы всех рыбаков и моряков Маона. «Шеста де Грасиа» – это праздник наездников. Истоки ее уходят еще во времена рыцарства. Всадники соревнуются в своем умении управлять лошадью, и даже не просто управлять, а как бы слиться с ней. Основная задача – вздыбить лошадь и проскакать на задних ногах как можно дальше. Меноркинских кентавров поддерживает, иногда в прямом смысле, весь город, болельщики подхватывают вздыбившуюся лошадь, тащат ее и не дают ей опуститься на передние ноги. И все – от мала до велика – пьют «помаду» – меноркинский коктейль из джина и лимонного сока. В Маоне говорят, что помада становится особенно вкусной, если к аромату джина и сока примешивается запах конского навоза.

Еще утром улицы города посыпают песком, чтобы копыта не скользили по брусчатке, а витрины магазинов закрывают щитами – чтобы не разбили теми же копытами. Феста начинается после обеда на площади перед ратушей – веселая толпа горожан скандирует «Volem vi» – «Хотим вина». В этот момент мэр Маона обязан, по традиции, вынести страждущим мехи с красным вином. Тут-то и начинается настоящее веселье: играют уличные оркестры, народ отплясывает, а из соседней улочки вылетает первый всадник – сам мэр. За ним через короткое время появляются другие участники.

Потом вся процессия в сопровождении уже подвыпившего народа отправляется к церкви Божьей Матери де Грасиа. Внутрь входят только наездники – все остальные остаются снаружи. Происходит общий молебен, после чего во дворе – скромная трапеза наездников. В это время на лавочке перед церковью сидят самые пожилые жители города. Каждый наездник подходит к ним и с поклоном говорит: «Надеюсь, увидеть Вас здесь через год – на следующей фесте». Наездники в сопровождении толпы возвращаются к ратуше, и начинается «халео» – танцы лошадей. Животные кружатся под знакомую им мелодию, которая все повторяется и повторяется. А на соседних улицах и площадях танцуют люди, и помада пьется рекой. То, что узнаешь во время яхтенного похода, и то, что чувствуешь, пережив фесту, останется с тобой навсегда. 
 





Написать комментарий


Текст комментария:



























111