РЕКЛАМА:
Инфо-партнер:
Error code:6

Личность в мире яхтинга

09 Сентября

Наставник по кругосветке. Олег Седов – капитан барка «Крузенштерн»

Олег Седов | Телеканал

Олег Седов | Телеканал "Звезда"

Олег Константинович, эта кругосветка была посвящена в том числе 200-летию первого кругосветного плавания русских кораблей «Надежда» и «Нева» под руководством Ивана Крузенштерна. Вы постарались примерно повторить их маршрут. Не было желания сравнить: как шли вы, как они?

Трудно сравнивать. 200-300 лет назад они ходили только под парусами. Мы же, когда у нас появлялась потребность, включали мощные двигатели. Если бы нам поставили задачу пройти этот маршрут под парусами, думаю, мы шли бы не три года, как Крузенштерн, а пять лет, хотя и корабль наш раза в три больше «Надежды».

Почему?

Потому что раньше суда были деревянные, а люди железные. Сейчас все наоборот.

Но ведь у вас на судне дисциплина железная, чистота. Все знают свое место: вахта, работа, учеба. Команда выглядит спаянной, слаженной. Чем же она слабее моряков позапрошлого столетия?

Дело в том, что знаний и навыков у современных матросов меньше. Раньше почти все моряки ориентировались по звездам, без всякой электроники безошибочно вычисляли местоположение судна, знали и чувствовали ветры и течения, «читали» погоду по приметам. Сейчас курс «морская астрономия» читают факультативно, а знания гидрометеорологии заменяют метеосводками. Или взять работу с парусами, такелажем. Старые моряки осваивали ее юнгами, с младых ногтей. Они по реям лазили, как иные дети по деревьям.

Да, нынешние дети вряд ли в этом ловки. Но они говорят, что подъем по реям на 50-метровую высоту – их любимое занятие, что они даже стараются встать в очередь первыми, чтобы забраться повыше. Это действительно так?

Из 140 курсантов всегда найдутся 5-10 человек, которые, как выясняется, боятся высоты.

Олег Седов | Фото Юрия Масляева

Олег Седов | Фото Юрия Масляева

Именно выясняется. А сами они об этом не говорят?

Не говорят, стесняются. Это же молодые ребята, у них еще бравада. Но все становится ясно сразу, как только они начинают подниматься.

Вы таких курсантов отстраняете от высотной работы? Бывают травмы, падения?

У нас – нет. Но на одной трансатлантической регате мы спасали девушку-матроса с польской яхты. Она упала с 20-метровой высоты и получила много травм. Врача на борту у них не было. «Крузенштерн» лидировал в гонке, но было принято решение сойти с дистанции и поспешить на помощь. Мы долго маневрировали, пока забирали пострадавшую с польского судна и дожидались вертолета береговой службы. Правда, нам потом это время вычли из зачетного и мы заняли первое место. Поляки потом подарили нам памятную грамоту на латуни, она хранится в нашем музее. Девушка осталась жива-здорова, встречала нас на следующей регате в Польше.
 
Нас больше беспокоит не столько неопытность личного состава, сколько текучесть кадров. Ведь не секрет – зарплаты у нас мизерные. Практически 80 процентов команды – новички в экипаже. На подготовку палубного матроса уходят один-два года. Он осваивает терминологию, учится понимать команды, действовать самостоятельно и знать, что в конечном счете получается от его усилий. Таким образом, походив на «Крузенштерне» год-два, поднабравшись опыта, моряки переходят в коммерческий флот. Эта проблема касается всех учебных судов. Видели судно «Си Клауд-2» (Sea Cloud 2) на Английской набережной в Питере? Там капитан наш бывший старпом, боцманы и матросы тоже наши. Курсанты БГА (Балтийской государственной академии рыбопромыслового флота) уже на втором курсе знают, где будут работать, сколько получать. Романтики если и попадаются, то среди провинциальной молодежи.

Вы имеете в виду юнг?

Да, в Костроме, Астрахани, Сургуте, Архангельске – отличные мореходные школы, готовящие юнг. За последний рейс, сменяя друг друга, на борту побывало более 400 ребят. В основном, конечно, из училищ Санкт-Петербурга, Керчи, Владивостока...

Я обратила внимание, что на вахте все работают уверенно и спокойно. Никто ни на кого не кричит. Считается, что если хорошо организовать работу, то и народу всегда хватает, а каждый знает свое место. Особенно это бросается в глаза во время аврала: все бегом, но никто никому не мешает, все слаженно. Вообще мальчишки производят хорошее впечатление: всегда здороваются, чистые, аккуратные, подстриженные. У вас есть на судне парикмахер?

Да что вы, сами стригутся! У них есть машинки для стрижки. Насчет остального... не надо ребят идеализировать. Всякое случается. Конфликты между ними тоже бывают. А как же?! Лидеры всегда стараются проявить себя. А вежливость воспитывается просто – пять нарядов вне очереди, и через четыре месяца все здороваются друг с другом.

Дисциплина, ночные вахты, дежурства, самообслуживание (сами и стирают, и убирают) здорово их подтягивают?

А как же! Родители их потом просто не узнают, говорят: «Что вы с ними сделали? У нас они и постель не заправляли!»

В каком из портов лично вам больше понравилось пребывать и отдыхать (если капитан, конечно, имел время на отдых)?

В Бремерхафене. Это первая, историческая родина барка. Там даже есть клуб друзей «Крузенштерна». Входят в него в основном те, у кого отцы, деды служили на парусниках серии «П»: «Памир», «Паллада», «Пассат», «Пекин». Сейчас из них остался один лишь «Крузенштерн» (бывшая «Падуя»). Немцы часто ходят вместе с нами в морские походы.

А так, пожалуй, в Акапулько. Дело в том, что в этот раз нами были запланированы заходы в такие иностранные порты, в которых мы раньше не были. В Европе-то мы уже в каждый порт заходили по несколько раз, а тихоокеанское побережье еще не изучено. Этот порт произвел на меня наибольшее впечатление. Мы стояли там четверо суток. Нам устроили экскурсию к пирамидам. Всем очень понравилось.

Как вас встречало местное население? Латиноамериканцы, они же такие эмоциональные...

Дело в том, что сейчас, в связи с угрозой терроризма, проход гражданского населения на территорию некоторых портов ограничен и без специального пропуска попасть на корабль сложно. Так, к примеру, было на Гавайях – закрыли терминал, где мы стояли, и никого к нам не пускали.

О нападениях пиратов слышали?

Конечно, от Сингапура до Кракатау о них постоянно сообщали в эфире местных радиостанций. Около Мадагаскара они напали на российский танкер.

Вас сия участь миновала. Как вы думаете – почему?

А какой мы представляем для них интерес? Ни денег, ни ценного груза у нас на борту не было.

Гражданские суда не имеют права хранить огнестрельное оружие. По правилам они должны обороняться водой. Чувство беззащитности не угнетало?

Нет. Я тоже не сторонник того, чтобы гражданские суда вооружались до зубов. Но и брандспойт – это несерьезно. Просто в тех точках, где случаются нападения пиратов (сейчас это побережье Африки в районе Марокко, Южно-Китайское море), должны стоять боевые патрульные суда.

Это должны быть военные соседних стран?

Нет, они должны, на мой взгляд, дежурить по международному соглашению.

Как выглядит заход «Крузенштерна» в иностранный порт? Что несет корабль на своих парусах гражданам других стран – положительную информацию о России, демонстрирует патриотизм или только свой красивый вид?

В Европе парусный спорт сейчас очень популярен. Это и мода, и черта национального характера. У них есть суда, которым уже по 140 лет. Но их поддерживают на плаву и постоянно эксплуатируют. Например, в 2005 году в Амстердаме в Фестивале парусов участвовали около 300 судов. Многие из них старше нашего «Крузенштерна». Конечно, они в кругосветные походы не ходят. Но по каналам, Северному морю бороздят непрестанно.

В дни открытых дверей к нам на борт поднимались до 10 тысяч посетителей. В советское время каждому вручалась брошюрка о советском образе жизни, дарились значки. Проходили «встречи без галстуков». Ни одно посольство не проводило такой дружеской пропаганды. Сейчас этот ритуал возрождается. В этой кругосветке, даже несмотря на то, что некоторые порты для нас закрыли, корабль посетили почти 75 тысяч человек.

А чем эта кругосветка отличалась от предыдущей? Какие были трудности?

Во-первых, продолжительностью похода. Тот длился 10 месяцев, этот – 14. В прошлый раз мы заходили в Бразилию, Австралию. Теперь они остались в стороне от нашего маршрута. А трудности? Их не должно быть. Мы тщательно проработали весь путь и разбили его на этапы. Первый – участие в международной регате и ежегодном Морском фестивале в Бремерхафене. Второй – переход через Атлантический океан до мыса Горн и далее, через Тихий, во Владивосток. Третий – путь через Индийский, Атлантический океаны домой, до Калининграда. Меридиан мыса Горн нам удалось пройти на парусах, хотя там очень сложные погодные условия: встречный ветер, волнение моря 8-9 баллов. Но там такая обстановка царит постоянно, и мы были к ней готовы. А судно и предназначено для таких испытаний. Сложным, как и 10 лет назад, оказался участок от Гавайев до Владивостока. Особенно у островов Японского архипелага. Там постоянные обширные циклоны, волнение моря 7-9 баллов. К тому же сказывалась усталость экипажа, да и судно поистрепалось. Но ничего, одолели.

Ваши планы на будущее?

Встанем на ремонт. А дальше – новые учебные плавания. Если повезет, то, может быть, еще одна кругосветка.



Матвеева Ольга


Написать комментарий


Текст комментария:



























111